Глава I. На склонах кацураги.

Если соблюдать чистые заповеди
И следовать правильному учению,
Проявится мудрость всех будд и  
Родится просветленное сознание.

"Кэгон-Кё" - Сутра о величии цветка.

Хрипло дыша Эн-но карабкался вверх по склону горы, хватаясь руками за корни и ветви деревьев. Ноги скользили по каменистому склону, и увесистые валуны, которые беглец специально сбивал ногами, летели вниз на головы преследователей. Их было чуть больше двух десятков, пришедших ночью по доносу одного из монахов, чтобы захватить Санрин-додзё - лесную молельню, в которой он жил уже больше тридцати лет. Сколько раз ходил он по этим тропам, которые теперь помогают ему спастись от погони, а деревья, как бы внимая немой просьбе, смыкают ветви за его спиной и бьют по лицам преследователей. Ведь он, Эн-но Одзуну, прозванный людьми "Гёдзя" - отшельник - существо из их мира, человек, говорящий на языке гор и деревьев, "Ямабуси" - горный мудрец. Словно ночная птица мелькает тень Эн-но среди камней, но силы уже не те, что в молодости, и крики преследователей все ближе и ближе...

Поняв, что ему не уйти, Эн-но опустился на землю, прислонился к камню и поднял глаза вверх к яркому диску луны. "Цуки-но кокоро" - "Сознание подобное свету луны",- прошептал он, успокаивая дыхание. Топот погони был все ближе, но Эн-но уже не слышал его. Ритмично покачиваясь, он бормотал странное монотонное заклинание-дзюмон: "Ринпё-то сакайдзин рецудзай дзен",- складывая пальцы рук в странные фигуры. Голос его вибрировал, то усиливаясь, то затихая, дыхание успокоилось и стало ровным, а замысловатые хитросплетение пальцев делали его похожим на статую Будды в Камакура, словно не было ни погони, ни беглеца, а лишь эти темные громады гор под вечным сиянием луны, да тихий шелест ветра в верхушках деревьев. Тридцать лет он, Эн-но Одзуну, создавал свое мистическое учение "Сюгендо" - путь овладения сверхъестественными силами, тридцать лет изучал он язык деревьев и гор, учился распознавать целебные травы, спал на снегу, кормил с ладони зверей и разговаривал лунными ночами с тенгу - демонами и бесами, так неужели сейчас эти силы не спасут его? Эн-но подпрыгнул и припал всем телом к скале. Его пальцы, подобно корням деревьев, вошли в породу, ноги приросли к каменным глыбам, а голова стала похожа на огромный замшелый валун, и не поймешь уже, то ли есть Эн-но, то ли это разрушенные ветром и временем камни прислушиваются к гулким шагам его преследователей. В метре от беглеца пробежали два десятка человек, чуть не задев его палками. Пробежали и исчезли в ночи, как будто не было их вовсе. Эн-но бесшумно спрыгнул вниз и, приложив ухо к земле, послушал, как удаляются шаги. "Нет, пока сидят на троне проклятый Доке, не будет ему покоя... Надо уходить еще дальше, в горы, в леса, строить новые лесные молельни, и, собирая людей, учить их истинной мудрости Будды. И подхватив посох, он стал спускаться с горы...

Никто не знает, с какого именно периода следует вести отсчет истории ниндзюцу. Тем более трудно сказать, в какое время искусство невидимки приобрело черты целостной системы. Одно не вызывает сомнения: ниндзюцу - это явление синкретического характера, вобравшее в себя фрагменты самых разных религий, философских учений, доктрин, народных обрядов и верований в сочетании с приемами рукопашного боя, психологической подготовки, магических ритуалов и множеством методов адаптирующей направленности, основной целью которых было обучение адепта оптимальным способам поведения в любой ситуации и среде.

А начать рассказ об истории ниндзя следует, пожалуй, со времен династии Тан, когда во всем Китае был известен легендарный Шаолинь-сы - храм молодого леса, расположенный на склонах горного хребта Суншань в уезде Дэн-фэн на территории теперешней провинции Хэнань.

Шаолинь У-гун - Шаолиньское боевое мастерство считалось эталоном совершенства среди мастеров ушу Китая и включало в себя 18 видов боевого искусства, владеть которым должен был каждый монах, чтобы уметь постоять за себя во время длительных странствий, которые предпринимались с целью распространения в Поднебесной истинного учения Будды. История Шаолиньского монастыря настолько увлекательна, что может стать темой целой книги, но нас интересует тот ее промежуток, когда, пав, увы, жертвой предательства, монастырь был разрушен практически до основания, а чудом спасшиеся монахи, лишившись крова, разбрелись по необъятным просторам Срединного государства. Некоторые из них осели в других монастырях, иные вернулись к мирской жизни, но остались и верные родному монастырю хранители Шаолиньской традиции, которые превратились в вечно странствующих монахов. В истрепанной одежде с перемётной суммой и подвешенными к поясу веревочными сандалями, бродили они от селения к селению, питаясь подаянием и проповедуя учение Будды, и никто не был властен изменить их образ жизни. Власти боролись с "Люгай" - нищими монахами и, обвиняя их в колдовстве и извращении учения, преследовали как только возможно. Монахи, однако, оказывали активное сопротивление, примыкали к шайкам разбойников, отрядам восставших крестьян, находившихся в открытой оппозиции императорской власти, обучали их секретам Шаолиньского ушу, искусству лечения травами и магическим ритуалам. Особенно много бродячих монахов - люгай было во времена династии Сун, когда пламя крестьянских восстаний охватило всю Поднебесную.

Не только в таких классических произведениях как "Шуйхуч-жуань" - "Речные заводи" Ши Найаня, но и в частушках Шаньдунского куайшу - быстрого сказа, найдете вы упоминание о бродячем монахе У Суне, который "...хаживал до Шаолиньсы, совершенствуясь в боевом искусстве". Искусство бродячих монахов оформилось со временем в систему, получившую название "Люгаймэнь" - "Врата учения нищих монахов", включавшую в себя приемы с оружием и без него, знание основ стратегии и тактики, искусства маскировки и камуфляжа, методы врачевания и приготовления ядов и различных снадобий, технику психологического тренинга, включавшую приемы гипноза и вхождение в транс и много-многое другое, что помогало бродячим монахам выжить в те далекие, смутные времена.

В своих странствиях по Китаю некоторые монахи дошли до южных районов Срединной империи и распространили свое учение в провинциях Гуаньдун и Фуцзянь. Благодаря тому, что на юге были построены новые храмы, названные в честь Первого в Поднебесной - Суншаньского монастыря Шаолиньсы, искусство "Люгай мэнь", попав на благодатную почву, приобрело вид законченной и утонченной системы, которая позволяла адепту стать "сверхчеловеком", получив знание не только боевой техники, но и эзотерических ритуалов, что придавало всей системе ореол таинственности. Во времена династии Тан небывалого расцвета достигли связи между буддийскими кругами Китая и Японии. Японские хроники периода Нара (VIII в.) содержат записи о том, что японские монахи, проходившие в течение длительного времени обучение в Китае, основали за период между 625 и 753 гг. шесть основных школ японского буддизма, весь философский и ритуальный канон которых был перенесен из Китая практически в неизменном виде. Из всех шести школ нас в первую очередь интересуют школы Сингон (кит. Чжэнь-янь)-"Истинное слово" и дзэн (кит. Чань) - от санскритского дъяна - молчаливое самоуглубление, ибо именно эти ветви буддизма махаяны (Особенно Чань) исповедывались в Шаолиньских монастырях и, соответственно, лежали в основе учения монахов "Люгай". Обе эти ветви характеризуются тем, что одним из наиболее важных способов религиозной практики с целью достижения "просветления" считают различные медитативные упражнения (зачастую с выраженным физическим компонентом) и пение мантр-комбинаций звуков, которые, резонируя в гортани, действуют на головной мозг и вызывают у адепта особое состояние сознания.

Присутствует во всех этих упражнениях и такой неизменный компонент как упражнения на упорядочение энергии Ци (яп. Ки) в организме адепта. Попав на японскую почву, школы китайского буддизма претерпевали довольно существенные изменения, зачастую смешиваясь с местными верованиями и приобретали особые, лишь им присущие черты. Претерпела существенные изменения, попав в Японию, и буддистская ересь "Люгаймэнь", которая трансформировалась в институт отшельничества "Гёдзя", буддийских монахов, противопоставлявших себя официальной церкви, зачастую монахов "сидосо" - самозванных монахов, не имевших государственного диплома. Центральной фигурой в движении "Гёдзя" конечно следует считать легендарного Эн-но Одзуну (Эн-но Сёкаку) (634-703 гг.). Пятнадцатилетним юношей, выросшим в богатой провинциальной семье рода Такакамо, он принял постриг и начал старательно изучать буддийский канон. Склонность к мистическим ответвлениям буддизма подтолкнула его к выбору жизненного пути, и он уединился в пещере на лесистом склоне горы Кацураги, где прожил более 30 лет. Результатом отшельничества Эн-но стала созданная им на основе элементов "Люгаймэнь", даосских воззрений и местных культов гор эзотерическая система, названная "сюгендо" - "путь овладения сверхъестественными силами". Горы всегда отождествлялись с местом обитания богов "ками" и даосских святых "сяньжэнь", поэтому все связанное с горами приобретало священный характер. Не случайно Эн-но Гёдзя - отшельник Эн-но, в одном из древних памятников "Нихон рейки" именуется потомком синтоистского божества Сусанноо, а в буддизме он был канонизирован под именем Дзимбэн-дайбосацу как бодхисаттва.

Неотъемлемой и важнейшей частью Сюгендо стала буддистско-даосская практика внутреннего культивирования, заимствованная из арсенала монахов "Люгай". Сюда входил ритуал под водопадом "Такисугё", когда под воздействием ледяной воды, падавшей на точку Байхуэй, расположенную в теменной части головы у адепта наступало особое состояние сознания: медитация в сочетании с чтением заклинаний "дхарани" - ведущих происхождение от техники пения мантр, призванная вести в состояние транса; ритуальные восхождения в горы к местам обитания "ками"; возжигание ритуальных костров "Гома" с целью привлечения божественной секретной силы "икёй" и многое-многое другое.

Как и бродячие нищие монахи "Люгай" в Китае, последователи сюгендо стали объектом преследования со стороны официальных властей, поскольку, благодаря своей славе знахарей и предсказателей они пользовались огромным авторитетом в крестьянской среде. Сложилась ситуация, когда основная масса крестьян, находившихся в контакте с сидо-со - самовольными монахами - стала считать их единственными носителями истинного учения Будды, практически отвергая официальную церковь. Это не могло не вызвать ответной реакции властей и, начиная с 718 г., был издан ряд эдиктов, запрещающих сюгендо. Однако запрет не только не принес желаемого результата, но и вызвал обратную реакцию: число приверженцев сюгендо постоянно росло, в горах и в лесных чащобах строились потайные "лесные молельни" санриндодзё, где ямабуси - "спящие в горах" или как их еще называли Яма-но хидзири - "горные мудрецы" собирали адептов сюгендо для эзотерических церемоний "гумондзи-хо", состоявших из магических ритуальных шествий, возжигания костров, декламации буддистских сутр и повторения заклинаний - дхарани.

Помимо Эн-но Гёдзя, большое влияние на формирование основных мистических доктрин сюгендо оказал основатель его разновидности школы "Сидзэнти-сю" (кит. Цзыжань мэнь) - "Учения о естественной мудрости" - китайский монах-люгай Шэньжуй, появившийся в Японии 793 г. Вместе с учением "Виджнянавады" и поклонением бодхисаттве Ака-шагарбхе Шэньжуй принес в Японию форму т. н. естественной школы ушу ("Цзыжаньмэнь у-гун"), которая, в измененном виде стала практиковаться среди ямабуси.

В связи с тем, что во время царствования императрицы Кокэн вся реальная власть сосредоточилась в руках монаха - министра Доке, гонения на неофициальную церковь-сторонников сюгендо усилились. Особым указом Доке запретил строительство лесных храмов и пагод, по его приказу вооруженные отряды охотились за ямабуси и арестовывали их. Все это привело ко все большей изоляции общин ямабуси, которые практически превратились в изолированные кланы. Еще одной важной особенностью этого периода стала вызванная объективным ужесточением условий жизни "милитаризации" ямабуси. Существовавшие начатки знаний о "боевых искусствах", почерпнутые у монахов - люгай, были пересмотрены, усовершенствованы и превращены в обособленную систему, а среди самих ямабуси выделился особый клан монахов - воинов - "сохэй", основной задачей которых стало обеспечение обороны "лесных молелен" от нападений вооруженных отрядов посылаемых властями. Большую роль в совершенствовании воинского искусства "горных мудрецов" сыграл тот факт, что после поражения мятежа Фудзи-вара, направленного против Доке, в 764 г., сам Накаморо Фудзивара и его сторонники, среди которых было немало первоклассных воинов, скрывались от преследований в скитах последователей Эн-но Гёдзя, передавая им секреты "бу-гэй" - воинского искусства, многие разновидности которого прочно вошли в багаж знаний "спящих в горах".

 из книги "Ниндзя - воины тени". 1989 г. автор Глеб Музруков.